Пятнистый Волк и Крапчатый Орел, боевые вожди двух соседних племен сиу,

оба  старые  и опытные  воины, слегка уставшие убивать,  решили  предпринять

малоупотребительную до этого попытку: они  хотят попробовать  договориться о

правах охоты на вот  этом острове,  что омывается маленькой Бобровой речкой,

разделяющей охотничьи угодья их племен, вместо того чтобы сразу  браться  за

томагавки.  Это  предприятие с  самого начала несколько  тягостно, поскольку

можно опасаться, что  готовность к переговорам будет расценена как трусость.

Потому, когда  они наконец встречаются, оставив  позади свою свиту и оружие,

-- оба они  чрезвычайно смущены; но ни один не  смеет признаться в этом даже

себе,  а  уж  тем  более другому. И вот они  идут  друг  другу  навстречу  с

подчеркнуто гордой, даже  вызывающей осанкой, сурово  смотрят друг на друга,

усаживаются со  всем возможным достоинством...  А  потом,  в течение долгого

времени, ничего не происходит, ровно ничего. Кто когда-нибудь вел переговоры

с австрийским или баварским крестьянином  о покупке или обмене земли  или  о

другом  подобном  деле,  тот  знает: кто  первым заговорил  о предмете, ради

которого  происходит встреча,  -- тот уже  наполовину  проиграл.  У индейцев

должно быть так же; и трудно сказать, как долго те  двое просидели так  друг

против друга.

     Но если сидишь  и не смеешь даже шевельнуть лицевым  мускулом, чтобы не

выдать своего  волнения;  если  охотно  сделал бы что-нибудь  --  много чего

сделал бы! -- но веские причины не допускают этих действий; короче говоря, в

конфликтной ситуации часто большим облегчением бывает сделать что-то третье,

что-то нейтральное, что не имеет ничего общего ни с одним из противоположных

мотивов, а кроме того позволяет еще и  показать свое равнодушие к ним обоим.

В науке это называется смещенным  действием, а в  обиходном языке  -- жестом

смущения. Все курильщики, кого я знаю, в случае внутреннего конфликта делают

одно и то же: лезут в карман и закуривают свою трубку или сигарету. Могло ли

быть  иначе у  того  народа,  который  первым  открыл  табак,  у которого мы

научились курить?

     Вот  так Пятнистый  Волк  -- или, быть может, то был Крапчатый  Орел --

раскурил  тогда свою  трубку, которая в  тот раз вовсе не была  еще  трубкой

мира, и другой индеец сделал то же самое.

     Кому  он  не знаком, этот божественный, расслабляющий катарсис курения?

Оба  вождя  стали  спокойнее,  увереннее  в  себе, и эта разрядка привела  к

полному  успеху переговоров.  Быть может, уже при следующей встрече один  из

индейцев тотчас же раскурил свою трубку; быть может, когда-то  позже один из

них оказался  без трубки,  и другой  --  уже более расположенный  к нему  --

предложил свою,  покурить вместе...

 

»